ДИСКЛЕЙМЕРПРАВИЛА ФОРУМАСЮЖЕТОПИСАНИЕ МИРА
ГОСТЕВАЯ КНИГАЗАНЯТЫЕ ВНЕШНОСТИРОЛИАНКЕТА
НУЖНЫЕ ПЕРСОНАЖИАРХАНГЕЛЫСОПРОТИВЛЕНИЕ

В мире ролевой игры «REVELATIONS» конец света уже наступил. Он не стал концом человечества, но положил начало новому миру. Миру, которым правят Ангелы. Мрачному постапокалиптическому миру, в котором из всех добродетелей есть место только смирению. Дерзнете ли вы?
16.02. Метатрон внезапно, как всегда, составил кроссворд для игроков. Разгадавшие его полностью получат небольшие подарки на память.

24.02. В ближайшие дни ждите новостей и некоторых изменений в развитии первоначального сюжета.
В ИГРУ ТРЕБУЮТСЯ ГАБРИЭЛЬ, РАФАЭЛЬ И УЧАСТНИКИ СОПРОТИВЛЕНИЯ.
Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
В эту ночь Метатрон не спал. Ангелам и без того не нужно много часов для отдохновения, но он презрел и их. Всё это время, начиная со вчерашнего вечера, Метатрон провёл на работе. Ему нужно было многое устроить, о многом договориться и решить. Ему принадлежала... читать далее Кажется, момент, когда ситуация вышла из под должного контроля остался где-то далеко позади. Утёк, как песок сквозь пальцы, оставляя за собой только ров мыслей, опустись в который – не выберешься. Уриэль неоднократно задавалась вопросом, почему Они, пришедшие... читать далее - Захлопнись, чувак, - закатывает глаза Сатанаил… и демонстрирует брату средний палец.
Когда-то давно он делал так только для того, чтобы позлить Бальтазара – подавлял многое устроить, о многом договориться и решить. Ему принадлежала... читать далее

REVELATIONS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » REVELATIONS » ГЛАВА II: БЫЛОЕ И ГРЯДУЩЕЕ » rip the tongue from my hide


rip the tongue from my hide

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Raguel & Satkiil
17 сентября 2030.

I go out stare at the sunlight
Until the tears stain in my eyes
Find answers of questions unwanted
Scars to paint from my mind. (c) moderat

+1

2

new clothes
Его движение были медленны и не точны, словно бы он все это время находился в сосуде, где давление в тысячу атмосфер было привычным явлением. С неба неприрывным потоком шел проливной дождь, превращая наспех натянутые джинсы и темную футболку в предмет раздражителя – ткань, казалось, намертво прилипла к коже, заставляя ту покрываться мурашками от каждого дуновения ледяного ветра. За тысячами, миллионами ощущений, которые людям приходилось испытывать каждый Божий день и не удивительно, что многие в них просто захлебывались, потакая сеюминутным влечениям. Так и Саткиил уже был готов пригвоздить к стене тех метеорологов, которые прогнозировали недельную засуху. И если бы не более губительные чувства, волной захлеснувшие ангела, он мог бы поклястся, что сделает это.
Конкретику в конечном пункте назначения он не предусмотрел, поэтому, позволив себе распить  пол бутылки односолодового виски с домработницей, он вышел на улицу просто не придумав себе причины оставаться в четырех стенах. Целесообразность его действий и мыслей закончилась с завершением рабочего дня, поэтому ни на что другое уповать и не приходилось. Ему не дышалось легко даже сегодня, когда негодность его предыдущего тела подстегнула ангела выбрать из числа временно заключенных под стражу грешников вполне молодого спортсмена-сквернослова, а воздух от уже час шедшего дождя был наполнен озоном.
Когда ему не дышалось  он пытался заполнить свое тело фальшивыми эмоциями или же отключить их вовсе, открыв бутылку шотландского скотча или, на худой конец, джина, а затем, дожив до следующего утра карать неугодных ангелам людей в паре с чудесной Рагуэль, которая еще ни разу не упрекнула его за все его слабости. А видела она не мало.
Пульс глухо стучал в голове выравниваясь с тактом шагов, но даже этого Саткиил не замечал, все силы прикладывая лишь к тому, чтобы отсановить бурный поток своих мыслей.

Перед тем, как занять его тело, сегодня в 16.17 я поступился своим желанием не владеть никакой информацией о моей следующей жертве. Я зашел к нему в камеру в сопровождении ангела-смотрителя и попросил оставить нас наедине. Он смотрел на меня неотрывно мертвым, израсходовавшим все эмоции взглядом в течение нескольких секунд, а затем упал на колени, опустив голову.
- Встань,   - мой голос звучал сухо и до отвращения холодно, - почему ты здесь? – я сложил руки на груди и прислонился спиной к холодной стене.
- Потому что я сквернословил, господин,   - он покорно встал и на его лице появилась едва уловимая тень сожаления. Он рассказал мне о том, что пока он все свое свободное время горбатился в мастерской, еле-еле сводя концы с концами, чтобы прокормить свою драгоценную семью, его жена наслаждалась половой свободой с его старым другом, закрывая свою дочь в другой комнате с играющим магнитофоном в обнимку.
- Но знаете, господин, я отдавал себе отчет в том, что я ему говорил, и уж тем более в то, что этот засранец был достоин размозженной челюсти, я и по сей день верю,   - в его глазах появился огонь злости. К его несчастью дела на земле теперь решались не всепрощением и верой, а применением безжалостного и беспринципного насилия.
«Не воздавайте злом за зло и оскорблением за оскорбление...» 1 Пет 3:9
И только во времена Бога ангелы знали, что эта строчка еще надолго станет свидетельством несовершенства людской веры, поэтому, как и их Господин, были лояльны. А со дня Пришествия решили за это назначить посмертную кару.
Именно поэтому я оставил его историю без намека на комментарии, а лишь поинтересовался, где его дочь сейчас и пообещал ему о ней позаботиться. На его глазах появились слезы. Он пытался отводить взгляд в сторону и не моргать, дабы соленая жидкость предательски не покатилась по его щекам, чтобы даже тени страха и разочарования не выдать, но его плотно поджатые губы безутешно дрожали.
Проблема была лишь в том, что каждый оттенок его боли, каждый изъян на его сердце, оставшийся ему после пережитого, я чувствовал как свой.
Не разводя сердобольных разговоров и не произнося слов утешения всуе, я с меланхоличностью халка забрал его тело. Я ненавидел эти минуты всем сердцем. Не-на-ви-дел.

Прокручивая в голове недавно произошедшие события как кинолетну, Саткиил не заметил, как оказался у ворот потускневшего на фоне отвратительной непогоды, Дворца. Ему нужна была отдушина. Ему нужна была Рагуэль. Он врывается в ее покои, как умалишенный, сбежавший из психиотрической больницы, периодически путая левую ногу с правой. Саткиил знает, что она будет злиться, но разве ангел когда-то чего-то боялся кроме себя самого?...
- Рагуэль...   – она узнает его голос. Как и все те разы, когда он приходил в обличии нового человека... Саткиил никогда не мог понять, как она это, черт возьми, делает.

+1

3

I'm a princess cut from marble, smoother than a storm
And the scars that mark my body, they're silver and gold
My blood is a flood of rubies, precious stones
It keeps my veins hot, the fire's found a home in me

Lorde - Yellow Flicker Beat



Еще один день в череде бесконечных бликов. Рагуэль проводит пальцами по столу и концентрируется на ощущениях. Прелести Верховного Судьи в том, что она рассматривает лишь самые сложные дела, требующие, зачастую, смертного приговора. Дела ее братьев или Служителей, реже – простых смертных. Работы в последнее время немного, и человеческая оболочка не успевает начать испытывать усталость, как Ангел уже снова придается отдыху и покою.

Но сегодня что-то ее тревожило. Небо было хмурым, оно оплакивало и орошало землю, и пыль поднималась над Городом. Просвета между облаками не было, и Рагуэль недовольно поджимала губы; ей не нравилась такая погода. Будто бы в этом мире окончательно не осталось ничего светлого и хорошего; будто бы жизненный ориентир-солнце исчез с горизонта, и никогда больше не явит свой лик.  Будто бы очередной закат старой эры и явление новой.

Судья слегка проводит подушечками пальцев  по идеальной поверхности стола и пытается понять, что ее тревожит. Нет, слово «тревожит» не так описывает ее состояние. Тревожить – это беспокоить, что-то  серое и нервное. Рагуэль, скорее, что-то настораживает, она будто бы ждет шторма после этого затишья и, кажется, готова стойко его принять. По крайней мере, зная Ангела, не скажешь, что ее может уничтожить жалкая воля природы. Какая-то буря не выстоит против светловолосого Херувимы истины. Больше представляется картина, как Рагуэль, словно чаровница, вскидывает ладони вверх – и небо рассекают молнии. Праведного гнева, разумеется.

И, если захочет, Ангел сможет это сделать без всяких прелюдий. Она достаточно сильна, чтобы поиграть в местного Зевса. Пожалуй, оставит эту идею на особенно скучные времена, когда эта цивилизация уже не сможет предложить что-нибудь стоящее.

Ангелы Михаэля носят красное. И на Рагуэль сегодня кровавое платье классического покроя, что интересно сочетается с ее светлыми волосами. Словно Херувим Кары воплоти; одна из многочисленных граней ее лика.  Судья проводит по столу руками, будто бы наигранно ищет опору, но на самом деле смотрит, как играет ее красный лак на ногтях с темным деревом предмета мебели. И она знает, что стоит лишь слегка надавить, как эта вещь, словно многие другие, рассыплется в ее ладонях. Рагуэль не покажет ни единой эмоции, только алые губы слегка искривятся – как несовершенны детали этого мира.

Внезапно дверь ее покоев распахивается с таким шумом, что Судья резко разворачивается, и, кажется, готова прекрасными ладонями убить любого смертного, который посмел так сделать. Она не вздрагивает и не пугается, лишь моментально вспыхивает от подобной наглости. И первая мысль – пронзить мечом несчастного.

Но она тут же отступает, когда Херувим видит посетителя. Гнев моментально уходит, оставляя место лишь.. сочувствию и любви. Саткиил. Ее гордость. Практически ее создание. Любимый ангел, праведный воин Божий. Ее подчиненный. Тот, которого она никогда не сможет оттолкнуть или пожелать худшего. Словно ее дитя, он любим и желанен. Дорог человеческому сердцу и ангельской душе, именно он единственный. Ангел сострадания. Бесподобное творение.

Рагуэль еле заметно выдыхает и понимает, что ее настораживало весь день сегодня. Она ждала его. Ждала, когда Саткиил явится пред ее взором. Сколько бы он не менял сосудов, не пытался скрыться за людскими сущностями или спрятать свой лик за телами мерзавцев, но Судья видит его, различает тот самый огонь в душе. Словно код читает на коже каждого из людей, безошибочно определяя, кто перед ней. Что-то внутри ей очень хорошо подсказывало каждый раз, что перед ней именно Он.

- Новая игрушка, Саткиил? – слегка улыбаясь, спрашивает Херувим, намекая на оболочку.

Сама Рагуэль оставалась верна своему первому сосуду. И кто знает, почему она так делает до сих пор. Возможно, она и сама не может ответить себе на этот вопрос. Но это не мешает Ангелу подкалывать своего подчиненного по этому поводу.

- Ты снова предавался алкоголю? – Рагуэль едва заметно хмурится, а в голосе скользят нотки раздражения.

Она видела Саткиила и в худших состояниях, она прекрасно осознает все его грехи и пороки. Но каждый раз это болью отдается где-то в солнечном сплетении. Будто бы каждая его попытка что-то понять или изменить понемногу ранит саму Рагуэль. Ядом медленно губит. И это сбивает с ног получше пресловутой бури, которая разыгралась за окном.

Отредактировано Raguel (2015-02-23 00:05:10)

+2


Вы здесь » REVELATIONS » ГЛАВА II: БЫЛОЕ И ГРЯДУЩЕЕ » rip the tongue from my hide


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC